Дмитрий Хилюк — журналист УНИАН, который пережил 3,5 года российского плена

3 марта 2022 года российские военные ворвались во двор дома в селе Козаровичи Вышгородского района Киевской области. Они забрали оттуда журналиста информационного агентства УНИАН Дмитрия Хилюка и его отца. Отца отпустили через девять дней. Дмитрий остался в плену на 1271 день.

Он провёл в российских тюрьмах три с половиной года. Видел только закрашенные окна, кусок неба через вентиляционное окно и асфальт под ногами. Не видел травы. Не видел птиц — только ворон на наблюдательной вышке. 24 августа 2025 года, в День Независимости Украины, Дмитрий Хилюк вернулся домой в рамках обмена пленными. Этот день стал для него вторым днём рождения.

Его история раскрывает механизм российской репрессивной системы, которая столетиями работает по одним и тем же правилам: информационный вакуум, унижения, голод и попытка превратить человека в существо, которое думает только о том, как выжить до следующего дня. В то же время она показывает силу правды и международной огласки — единственного инструмента, который реально влияет на условия содержания.

От филолога к журналисту: путь, начавшийся на Майдане

Дмитрий Хилюк родился 12 июня 1975 года в Козаровичах. По образованию — филолог. Окончил аспирантуру Киевского национального университета имени Тараса Шевченко. Планировал преподавать, но низкие зарплаты в школах и желание быть ближе к событиям изменили всё.

В конце 2004 года он часто бывал на Майдане во время Оранжевой революции. Кафедра поддерживала изменения, кроме заведующего, который иронично называл Виктора Ющенко «гопником». Девушка посоветовала попробовать журналистику. 23 января 2005 года Ющенко стал президентом, а 1 февраля Дмитрий Хилюк уже работал в издании «Контекст-Медиа».

Начал с политики и экономики — пресс-конференции в Кабмине и Нацбанке. Позже работал в «РБК-Украина», «Независимом бюро новостей», «ForUm» и «News24UA». В декабре 2013 года пришёл в УНИАН. Специализация — суды и правоохранительные органы. За почти двадцать лет написал тысячи материалов о защите прав человека, ситуации на фронте и резонансных судебных процессах.

Журналистика для него — это быть в центре событий, быстро и точно фиксировать факты, задавать острые вопросы. Последний репортаж перед полномасштабным вторжением он отправил 26 февраля 2022 года: российская бронетехника с буквой V движется по Вышгородскому району.

3 марта 2022 года: похищение со своего двора

Село Козаровичи оказалось под обстрелом «Градов». Одна ракета попала в дом семьи Хилюков — повредила машину, крышу, двери, повыбивала окна. Когда обстрел стих, российские военные заходили в дома с криками «Ложись!» и стрельбой. Забирали телефоны и ценности.

3 марта четверо вооружённых солдат окружили Дмитрия и его отца Василия возле дома. «Пять человек окружили нас с автоматами, стреляют, целятся», — вспоминал отец. Мужчин повели с мешками на голове. Через неделю отца отпустили. Дмитрия сначала вывезли в оккупированный Дымер, а потом — в Россию.

Так начался путь через российские СИЗО и колонии. Без официальных обвинений. Без доступа к адвокатам. Без сообщений родным о местонахождении.

1271 день в плену: рутина ада и информационный вакуум

Сначала — СИЗО возле Брянска. Потом колония №7 в Пакино Владимирской области. Ежедневный распорядок: подъём в шесть, принудительное пение российского гимна в первой тюрьме, мытьё пола, «еда», весь день — или ходишь, или сидишь на деревянной лавке (ложиться на кровать запрещено). Обед, ужин, вечерняя проверка, снова мытьё пола. Ложиться спать в 22:00. Свет не выключали никогда — яркий круглосуточно.

«Мы видели только закрашенные окна камеры, кусочек неба через открытое окно для проветривания, асфальт, потому что ходили согнутыми. Не видели травы, не видели птиц, единственные птицы были — вороны на наблюдательной вышке за все эти годы», — рассказывал Дмитрий Хилюк в первом интервью после освобождения.

Голод был постоянным. Некоторые пленные пробовали есть зубную пасту, чтобы хоть как-то заполнить желудок. Вес Дмитрия Хилюка в один момент оценивали не более 45 килограммов. Зимой заставляли ходить голыми во дворе при минус десяти. Выпускали собак во время проверок. Били. Унижали. Заставляли петь российский гимн.

Самым страшным стал не голод и не холод. Самым страшным стал информационный вакуум. «Информационный вакуум — это один из инструментов достижения этой цели. Не так страшны голод и унижения, как пустота», — объяснял журналист. Пленные знали, что война продолжается, потому что иначе их бы там не было. Знали о сухопутном коридоре в Крым и оккупации части Запорожской и Херсонской областей. Остальное — лишь отрывки от новоприбывших.

В апреле 2025 года в камеру подселили парня, пленённого в ноябре 2024-го. Тот рассказал про «шахеды». Дмитрий Хилюк тогда ещё не понимал, о чём речь. Позже понял — это серьёзные беспилотники, которые бомбят украинские города. Об освобождении Херсона он узнал уже на свободе. О наступлении на Курскую область — от нового пленного, и это стало темой разговоров на целый месяц.

В начале россияне иногда заносили в камеры телевизор с государственным каналом и заставляли пересказывать «победоносное шествие». После сентября 2022 года телевизоры забрали — хвалиться стало нечем. Охранники на эмоциях проговаривались, и из этих отрывков пленные делали выводы: у россиян на фронте всё идёт не так, как они хотят. Это давало надежду.

Информационный вакуум ломал сильнее физических пыток. Он превращал человека в существо, которое думает только о том, как дотянуть до следующего приёма пищи.

24 августа 2025 года: возвращение и второй день рождения

Освобождение произошло в День Независимости Украины. «Эмоции переполняют. Я очень счастлив, что вернулся. Теперь для меня этот день не только День Независимости, но и второй день рождения», — сказал Дмитрий Хилюк сразу после обмена.

До последнего момента были сомнения. Когда российский самолёт приземлился в Беларуси и приказали снять повязки с глаз и размотать скотч с рук — тогда понял: ад закончился. В автобусе в Беларуси впервые за три с половиной года увидел часы. Родные получили только одно письмо — написанное в 2023 году, доставленное в 2025-м.

После возвращения журналист обнял родителей. Планировал начать лечение, а потом вернуться к работе примерно в октябре-ноябре 2025 года. «Я пытаюсь снова работать. Вижу, что формат работы совсем изменился», — делился он позже.

Свет их пугает. Огласка на весь мир — единственное, что работает в таких случаях. Каждый голос в поддержку пленных реально снижает давление российских палачей.

После плена: миссия правды и новые вызовы

Дмитрий Хилюк объехал несколько стран. Выступал в Страсбурге в Совете Европы на выставке, посвящённой незаконно задержанным российской властью украинским журналистам. Призывал европейских депутатов усилить давление на Россию. Получил награду Платформы европейской памяти и совести.

Возвращение принесло и неприятные сюрпризы. Киев отстраивался — выросли новые дома, которых он не видел 3,5 года. Город жил, несмотря на войну. Но слишком много русского языка на улицах и в школах. Московская церковь до сих пор работала легально. Политики продолжали ссориться, коррупция приобрела грандиозные масштабы. «Когда одни люди гибнут на войне, а тут кражи и ссоры — это очень обидно».

Дом в Козаровичах пострадал: россияне уничтожили деревья, стоял их танк, рыли окопы. Обстрелы до сих пор пугают — к ним не привыкнуть. Город кажется пустым по сравнению с началом 2022 года — меньше людей, меньше транспорта, меньше событий.

Главная задача, которую он видит сейчас, — освобождение остальных украинцев, которые до сих пор в плену с 2022 года. «Когда журналист оказывается за решёткой, за решёткой оказывается и часть правды».

Информация о событиях основана на свидетельствах самого журналиста и данных Института массовой информации.

Дмитрий Хилюк продолжает говорить. Его голос — это напоминание, что тишина всегда на стороне палача. А свет правды и солидарность — единственная сила, способная ломать даже самые крепкие решётки российской репрессивной машины. Более трёх с половиной лет он держался. Вернулся. И не замолчал. Это история не только о выживании. Это история о том, почему правда важнее любой тьмы.